| Байки от Ника |  |
| На главную | На Мои стишки | Ещё байки |
|
Nick - это мой ПИСАческий друг (см. ссылки на сайт Писак)
С Ником мы познакомились недавно на Братании Писак, поэтому, пусть лучше о себе и своей жизни он расскажет сам: Стройотряд - это отдельная песня, как ты помнишь... Их было у меня три. После первого курса я строил свинарник под Можайском, а вот после второго все было гораздо интереснее. Мы попали на реставрацию Кремля. Пойдем от Спасской башни мимо мавзолея к Александровскому саду. Над могилой Неизвестного солдата - Угловая Арсенальная без звезды (официально 62, на самом деле 71 метр), дальше маленькие Комендансткая и Оружейная, а за ними огромная Троицкая (81 метр), под которой ворота к дворцу съездов. Вот этот участок над Александровским садом от Угловой Арсенальной до Оружейной - наш. На Троицкую мы тоже могли попасть, но работали в основном на участке стены у Угловой Арсенальной. Мы ломали ломами и отбойными молотками > стенку и нагружали битым кирпичом самосвалы. А каменщики-реставраторы из рест. комбината выкладывали новую стенку. Было лето 1975 года. Стройка обнесена забором, стерегут солдаты КГБ, нас пускают по спискам и студбилетам, а большая часть Ал. сада доступна для обычной публики. Мы жили в Ясенево. Это крайний Юго-Юго-Запад Москвы, теперь спальный район, а тогда лес, рядом старинная усадьба, где оставили работать девиц, а рядом строение, напоминающее большую дачу со множеством комнат. Мы жили там и нас возили через пол-Москвы в Кремль на автобусе. И вот тебе история 1. > С нами постоянно ездили три каменщика из комбината. Витька, который регулярно напивался, Мишка, который был самым уравновешенным, пил, но не пьянел и еще>один, имени которого я так никогда и не узнал. У него была кличка Кобыла. Он не ругался, а разговаривал матом. Вся троица, естественно, была намного старше нас. В автобусе они сидели на заднем сиденье, играли в буру и ругались. Кобыла,> как правило, был уже с утра пьян. Проигравший становился гуманистом, то есть в обед бегал в ГУМ за портвейном. Нам в стройотряде пить не полагалось, запрет нарушался, когда в воскресенье отпускали домой. Когда Кобыла проигрывал, он пел> одну и ту же песню: > Эх, ёжила, корёжила, да ** твою мать! > Мы радостно гоготали. И вот работа. Каменщики кладут новую стенку, а мы высоко > на старой валим зубцы и разбиваем старую. Под стенкой кучи, котрые потом увозит > самосвал, а грузит его снегоочиститель. Он ломается, тогда мы грузим руками. Мы > в своей рвани и в касках. Привязаны веревками, поэтому каменщики называли нас "карасями". Рядом почти до самого конца работают мощные насосы, которые закачивают под стенку жидкое стекло. Грохот сильный. В обед Кобыла сходил в ГУМ. Пару бутылок распил с коллегами, а две зажал и выжрал тайком. Бог его наказал.Портвейн был мерзейший, и даже у Кобылы случилось расстройство желудка. И тогда самый веселый из каменщиков, Саша Чуб дал ему совет, который он до конца жизни забудет..> Конец рабочего дня. Мы переодеваемся в свою красивую стройотрядовскую форму с > эмблемами и надписями на спине. Приезжает комиссар на автобусе. Витька, Мишка и> Кобыла, ему естественно, не подчинялись. Мишка и Витька здесь, а Кобылы нет. И вот компрессоры по чьей-то команде останавливаются. И все мы слышим слабый голос:"Маать ваашу!". Бросаемся на голос. В закутке между бытовками был водопроводный кран, плохо видный со стенки. На стойке было много кранов. На кране со спущенными штанами сидел Кобыла. По совету Саши он решил сделать себе > клизму, перевернул кран, открыл его и сел на него. Слава богу, открыл не полностью. Он был настолько пьян, что не мог слезть сам, а его мат за грохотом компрессоров никто не слышал. Он сидел и тихо пытался раздуться до размеров Вселенной. Мы бросились к нему, сдернули с крана, и бросились по понятным причинам врассыпную. Дальше комисссар ругался с ефрейтором войск КГБ. Он говорил, что Кобыла не состоит в стройотряде и он не обязан забирать его в автобус. Но на стройке нельзя было оставаться на ночь, это не моё прежнее место работы. Кобыла никуда идти не мог, потому что у него происходил процесс освобождения организма> от воды, подробности которого я с твоего позволения опущу. В конце концов> вызвали капитана, начальника караула, который увидев картину,выматерился,> сказал комиссару, что мы можем ехать, а ефрейтору приказал выгнать Кобылу,> когда, про***тся..И в таком духе у нас много чего было... *** Так вот, я в лесах и в походах одно время встречал Мишу из Курчатника (Ин-т Атомной Энергии). И часто узнавал от него много всяких баек. Так, в 1992 году он был на Западном Кавказе после нас, и от него узнал, что грузинские бандиты,которые нас ограбили, стали варить баранину в отнятом у нас автоклаве, он у них взорвался и обдал их кипятком и надавал по мордам осколками..А года через три я его опять встретил в электричке после лыжной трассы. Я езжу на туристских лыжах по Подмосковью от дороги до дороги. Есть такая 40-км трасса Березки - Морозки от Ленинградской до Савеловской дороги. Это целый день хода, потому что приходится объезжать новорусские дачи. А в конце развилка. Можно ехать краем леса, спуститься на поле, и доехать до плф. Морозки. А можно свернуть налево, попасть в один подмосковный город и по освещенной замерзшей дороге тоже спуститься, только к станции, которая ближе к Москве. Так часто поступают, если попадают в темноту. В тот день я поехал в Морозки, а Миша, который вышел позже, поехал в город. Мы ничего не знали друг о друге. И вот что он рассказал..Как всегда, чтобы заехать на осв. дорогу, он пошел через небольшое скопление 5-этажек наверху. А между ними в это время был..митинг подмосковных анпиловцев. Все, как в Москве, с плакатами "Банду Ельцина под суд!", портретами Ленина и Сталина, красными флагами. И вот на трибуну вылез анпиловский поэт и начал читать свое длинное стихотворение. А когда дочитал, Миша стал смеяться во все горло, анпиловцы заорали: "Демократический прихвостень!" и бросились на него с флагами. Он ударил палками и по спуску улетел вниз к дороге. Спуск был крутой и обледенелый, и анпиловцы не могли его преследовать. У него очень хорошая память, и он запомнил почти все. А остальное вспоминал час до Москвы, потому что я его очень и очень просил об этом, и даже нержавеющий термос хотел отдать, если он все вспомнит. Но он великодушно отказался и все-таки вспомнил. И я это все записал в его же блокнот. И вот теперь воспроизвожу.. Шедевр называется "Народные слова". Вот он: В полночный час иду я по Москве, Рабочему здесь некуда податься.. Иду один, и мысли в голове Одна другой печальнее теснятся Везде, везде рекламы крик сплошной, Там банк, там Тампакс, а вон там - про это.. Не слышно слова Партии Родной, Не видно больше Ленинских портретов И среди всей рекламной суеты На стройке кран перед собой я вижу, И вдруг услышал голос с высоты: "Е**на мать, подвинь стрелу поближе!" И замер я, как громом поражен, Упали в душу мне слова простые, Я с этими словами был рожден, И это на меня слова святые! Мой прадед с ними на медведя шел, А дед по мостовым шел Петрограда, И в Зимний победителем вошел, И юнкеров оттуда гнал прикладом! Пусть демокртаты поднимают вой, Но мы, друзья, давайте вспомним с вами, Что шел народ на подвиг трудовой Не с чем-нибудь, а с этими словами! Е**на мать!- И вырос новый дом, Е**на мать!- И ожили антенны, Е**на мать!- И вот уж люди в нем, Е**на мать!- И пущены мартены! Е**на мать!- И спутник полетел, Идут по Красной площади солдаты.. И много-много было славных дел, И это все отняли демократы! Недолго нам еще осталось ждать, Раздастся над Москвою залп "Авроры", И скажет им народ:"Е**на мать! Вон из Кремля, изменники и воры!" Мы будем палкой демократов гнать - Вон из редакций, вон с телеэкранов! Мы скажем им:"Не сметь, Е**на мать, Про Ленина писать пером поганым!" Вперед! Вперед! Бей в рожу их и в глаз! Смелей Гайдара бей ногой по рылу! Идет за нами весь рабочий класс, И вместе с нами лидер наш Анпилов! И будем мы по площадям шагать, Из демократов сделаем мы студень! Рабочие кричат:"Е**на мать!", И это значит - коммунизм будет!! |
